Интерес к редкоземельным металлам в мире в последние годы демонстрирует значительный рост, что связано с развитием технологий в гражданской и военной промышленности. Только за последние пять лет спрос на них вырос на 46%. Предполагается, что мировой рынок редкоземельных металлов к 2035 году может достичь $12,6 млрд, что ещё совсем недавно выглядело настоящей фантастикой. При этом особенностью сложившейся на сегодня ситуации является абсолютное доминирование в данной сфере Китая, на долю которого приходится около 70% мировой добычи и 85% переработки редкоземельного сырья.
Поэтому неслучайно США и страны ЕС значительно активизировали поиск возможностей снизить свою зависимость от Пекина, обратив внимание в том числе на Центральную Азию. Причём особый интерес для Запада сегодня представляет Казахстан, власти которого абсолютно не скрывают стремления использовать сложившуюся ситуацию в интересах страны.
Согласно имеющимся официальным данным, в Казахстане из примерно 10 тыс. месторождений различных видов полезных ископаемых более 120 содержат редкие и редкоземельные металлы. Одним из крупнейших за последние годы стал разведанный в 2025 году участок «Жана Казахстан» в Карагандинской области с прогнозными ресурсами более чем в 20 млн тонн руды. Предполагается, что только на выявленных в последние годы месторождениях содержится около 935 тыс. тонн прогнозных ресурсов редких и редкоземельных металлов.
Однако, несмотря на столь впечатляющие цифры, реальные масштабы отрасли всё ещё остаются скромными. По различным оценкам, редкие и редкоземельные металлы обеспечивают лишь около 0,3% промышленного производства Казахстана. Республика уже производит бериллий, тантал, ниобий, скандий, титан, рений, осмий, одновременно извлекая висмут, сурьму, селен и теллур, но полноценная система добычи и глубокой переработки редкоземельного сырья всё ещё не сформирована.
Вместе с тем события последних лет как на международной арене, так и в сфере высокотехнологичных разработок буквально заставили Астану изменить подход к сложившейся ситуации. Ещё в 2023 году был принят Комплексный план развития отрасли редких и редкоземельных металлов на 2024–2028 годы, который предусматривает расширение геологоразведки, модернизацию предприятий, внедрение иностранных технологий, развитие научной базы и подготовку специалистов. Причём здесь особое внимание было уделено тому, о чём ранее в стране практически не задумывались, – созданию производств с высокой добавленной стоимостью. Как заявил в июне текущего года премьер-министр Казахстана Олжас Бектенов, развитие отрасли добычи и переработки критически важных минералов стало стратегическим направлением промышленной политики страны.
В этой связи неудивительно, что Астана начала активно вкладывать деньги в отрасль и с 2022 года её финансирование выросло почти в десять раз. Осенью 2025 года Банк развития Казахстана даже запустил специальную пятилетнюю программу выделения средств на проекты по критическим минералам объёмом $1 млрд. Первоначально средства планируется направлять преимущественно на геологоразведку и добычу, а в дальнейшем – на развитие переработки и выпуск конечной продукции внутри страны.
Однако наиболее активную работу по развитию отрасли в Казахстане развернули в текущем году, что во многом связано с резким усилением интереса к стране со стороны иностранных партнёров. Президент страны Касым-Жомарт Токаев ещё в конце августа потребовал не ограничиваться освоением месторождений, а последовательно развивать собственные компетенции и производственные цепочки. Позже, в конце октября, в своём Послании народу Казахстана он заявил о необходимости создания национальной системы управления запасами критически важных металлов. При этом Токаев обозначил принципиально важную задачу: страна должна стать участником глобальных производственных цепочек, а не оставаться поставщиком необработанного сырья.
Слова казахстанского лидера буквально сразу же нашли практическую реализацию – 29 октября правительство сообщило о создании специальной комиссии, которая должна определить единые критерии и сформировать перечень стратегически важных материалов, включая редкие и редкоземельные металлы. Также было объявлено о создании Национальной лаборатории в сфере критически важных сырьевых материалов в Астане. В ближайшие три года планируется реализовать 20 проектов геологоразведки на территории около 100 тыс. кв. км. Для поиска новых месторождений предполагается использовать искусственный интеллект, спутниковые данные и современные геологические технологии. Всё это говорит о том, что сегодня речь идёт уже не об отдельных проектах, а о целой государственной системе управления стратегическими ресурсами.
Вместе с тем в Астане понимают, что самостоятельно реализовать все свои планы будет сложно. Поэтому власти страны значительно активизировали контакты по данному направлению с международными организациями и зарубежными партнёрами, рассчитывая получить инвестиции и технологии. Например, 16 октября республика стала первой страной Центральной Азии, присоединившейся к глобальной инициативе Всемирного банка (ВБ) Metals and Minerals Compact. Согласно стратегии сотрудничества на 2026-2030 годы, Казахстан может привлечь около $20 млрд инвестиций к 2031 году, которые предполагается направить на геологоразведку, развитие добывающих и перерабатывающих предприятий, инфраструктуру и внедрение современных технологий.
Ещё одним важным событием последнего времени стало соглашение Казахстана с Японией и Программой развития ООН от 30 октября 2026 года. Согласно ему, стороны запускают совместную инициативу стоимостью $3 млн, направленную на развитие экологически ответственных производственных цепочек редких и редкоземельных металлов. Проект предусматривает внедрение экологических стандартов, цифрового мониторинга и технологий предотвращения загрязнения окружающей среды.
Не могли в Казахстане проигнорировать и резко возросший интерес к редкоземельным металлам со стороны стран ЕС, которых в Астане сегодня рассматривают в качестве главных инвесторов и технологических партнёров. Так, на деньги Европейского банка реконструкции и развития при поддержке Еврокомиссии в республике в ближайшие несколько лет будет создан Региональный исследовательский центр редкоземельных металлов. Он займётся не только исследованиями, но и разработкой технологий переработки и подготовкой специалистов.
При этом следует помнить, что Астана сделала европейское направление одним из важнейших в отрасли неслучайно, прекрасно понимая экономическую выгоду от этого. Между сторонами уже действует соглашение о стратегическом партнёрстве в области устойчивого сырья, аккумуляторов и возобновляемого водорода. И, как заявил Токаев в июне на встрече Казахстан – ЕС в Брюсселе, Астана готова поставлять 21 из 34 видов критически важного сырья, необходимого европейской промышленности, по принципу «инвестиции и технологии в обмен на доступ к стратегическим ресурсам». Подобная модель уже применяется Казахстаном в сфере добычи нефти, правда, с весьма неоднозначными результатами.
Власти Казахстана активно продвигают свои предложения не только на общеевропейской площадке, но и в рамках двусторонних отношений со странами ЕС. Например, во время визита Токаева в Германию 28–30 сентября стороны подписали дорожную карту промышленного, технологического и сырьевого сотрудничества на 2026–2028 годы. Она предусматривает развитие совместных производств, добычу и переработку критически важных ресурсов, а также создание устойчивых цепочек поставок. Отдельно обсуждалось взаимодействие с германской компанией Aurubis в сфере глубокой переработки критического сырья.
В октябре состоялся казахстанско-бельгийский круглый стол по критически важным минералам. Стороны обсуждали переработку сырья, разделение и очистку редкоземельных элементов, поставки оборудования, инжиниринг и финансирование. Причём среди потенциальных направлений сотрудничества рассматривается создание исследовательского центра с участием бельгийского университета KU Leuven.
Не остаются в стороне от процесса и США, которые преследуют в Центральной Азии не только экономические, но и политические цели. Для Белого дома крайне важно укрепить свои позиции в регионе, для чего используются любые возможности, особенно если они могут принести финансовую выгоду. С учётом того, что Белый дом в последние годы объявил «охоту» за редкоземельными металлами по всему миру, Казахстан с его ресурсами превратился в один из самых ценных ориентиров американцев в ЦА. Подтверждением этому стала организация диалога в формате C5+1 (Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан и США) по критически важным минералам. На нём казахстанский министр промышленности Ерсайын Нагаспаев открыто пригласил американские компании участвовать в геологоразведке и добыче редкоземельных металлов.
Практическим примером взаимодействия США и Казахстана можно считать сотрудничество американской Cove Capital с казахстанской компанией «Тау-Кен Самрук». Помимо разведки участка Акбулак, где обнаружены неодим, диспрозий и тербий, стороны уже договорились о разработке вольфрамовых месторождений Северный Катпар и Верхнее Кайракты. Планируемые инвестиции в последний проект оцениваются в $1,1 млрд (американская компания должна получить 70% в совместном предприятии, а казахстанская сторона – 30%). Причём, по официальной информации, американская компания рассматривает создание производственной цепочки по принципу «руда – магнит – технология», то есть речь идёт не просто о добыче, но и о развитии переработки.
Интерес к Казахстану проявляют и другие иностранные партнёры, с которыми Астана готова вести прямой диалог в поисках потенциальных инвесторов. Так, Саудовская Аравия рассматривает перспективы совместных вложений в сталелитейную промышленность и производство редкоземельных элементов, результатом чего стало подписание сторонами Меморандума о взаимопонимании в сфере редкоземельных металлов. Одновременно в октябре 2026 года об инвестициях в размере $150 млн в проект по добыче редких минералов заявила австралийская компания Lindian Resources Ltd.
На азиатском направлении также наблюдается серьёзное движение. Например, в сентябре в ходе саммита Южная Корея – Центральная Азия обсуждалось создание совместного исследовательского центра редких и редкоземельных металлов в Алматы. Предполагается, что сотрудничество охватит весь производственный цикл – от исследований и добычи до выпуска высокотехнологичной продукции.
Не менее значимым партнёром Казахстана остаётся и Китай. Причём здесь интересы сторон обоюдные, так как у КНР есть развитая промышленная база и собственные технологии переработки. Поэтому китайские компании уже не первый год участвуют в казахстанских горнодобывающих и металлургических проектах. В частности, китайская East Hope Group в феврале 2025 года подписала соглашение с Астаной о реализации крупного проекта по производству и глубокой переработке цветных металлов.
Нельзя забывать и о России, обладающей значительным опытом в металлургии, химической переработке и работе с редкими металлами. Ещё в ноябре 2025 года Владимир Путин по итогам российско-казахстанских переговоров сообщил, что стороны обсуждают активизацию взаимодействия в химической промышленности и добыче редкоземельных металлов. Причём для Казахстана, имеющего с РФ давние производственные и научные связи, совместные проекты могут стать важным направлением развития отрасли. Это связано с тем, что использование научного и промышленного потенциала, как и практических разработок своего давнего партнёра выглядит наиболее логичным и простым решением поставленных задач.
Вместе с тем активное стремление Астаны привлечь в страну как можно больше инвесторов для освоения редкоземельных металлов несёт в себе и потенциальные риски, центральное место среди которых занимает вопрос о совпадении интересов иностранных партнёров с долгосрочными целями Казахстана. В данном случае необходимо помнить, что для США и европейских государств критические минералы являются прежде всего способом снизить зависимость от Китая и обеспечить собственную промышленность сырьём. Для КНР важно сохранить существующее положение на рынке, а Южная Корея заинтересована в надёжных поставках для электронной и автомобильной промышленности. При этом передача технологий, создание местных перерабатывающих предприятий и подготовка специалистов могут формально входить в их планы, но это не означает их реализацию на практике. Поэтому существует вполне объективный риск того, что иностранные инвесторы будут заинтересованы прежде всего в получении лицензий и организации добычи, тогда как наиболее прибыльные этапы переработки останутся за пределами Казахстана.
Остаются вопросы и экологического характера. Добыча и переработка редкоземельного сырья могут сопровождаться образованием опасных отходов, загрязнением воды и почвы. Казахстан, который уже испытывает дефицит водных ресурсов в ряде регионов, может столкнуться с новыми проблемами в сфере экологии. Причём печальный опыт этого у страны уже есть и также связан со стремлением привлечь в страну иностранных инвесторов к добыче нефти и газа. Как показали проекты Тенгиз, Карачаганак и Кашаган, отношения с международными консорциумами, контролируемыми западными странами, далеко не всегда складываются в пользу государства.
Нельзя забывать и о геополитических рисках. В рамках борьбы Китая и США за рынок редкоземельных металлов Казахстан вполне может оказаться в ситуации, когда его природные ресурсы станут инструментом иностранного противостояния. Последствия этого для страны могут выйти далеко за рамки одного направления, став серьёзным препятствием на пути её дальнейшего развития.
В сложившейся ситуации следует признать, что редкоземельные металлы – это не просто ещё одна статья сырьевого экспорта Казахстана, а настоящие сокровища, контроль над которыми в случае недальновидной политики Астана вполне может потерять. Поэтому, прежде чем открывать доступ к ним для иностранных инвесторов, казахстанским властям следует хорошо подумать о том, кому, на каких условиях и ради чего они это делают. Казахстану нужны не просто покупатели её редкоземельного сырья, а реальные партнёры, готовые вместе с ним создавать промышленность будущего.
